Согласно наиболее обоснованным демографическим расчетам Института демографии и социальных исследований имени М. Птухи НАН Украины прямые потери от сверхсмертности в Украине в 1932–1934 годах составляют 3,9 миллиона человек. Еще около 600 тысяч детей так и не родились из-за резкого падения рождаемости. Вместе демографические потери достигают примерно 4,5 миллиона.

Почти 90 процентов этих смертей пришлись на 1933 год, а пик пришелся на июнь, когда ежедневно умирало в среднем 28 тысяч человек. Девяносто три процента погибших были сельскими жителями. Больше всего пострадали Киевская и Харьковская области в тогдашних границах.

Официальная судебная оценка 2010 года подтвердила цифру 3 миллиона 941 тысяча прямых жертв. Другие исследователи называют и более высокие показатели, однако именно 3,9 миллиона сверхсмертности остается консенсусной научной базой для большинства современных историков и демографов.

Искусственный характер катастрофы

Голодомор не был следствием засухи или плохого урожая. Урожай 1932 года, хотя и ниже предыдущих, все равно позволял прокормить население. Власть сознательно изымала зерно, семена, овощи, скот и даже одежду. Села ставили на «черные доски», блокировали выезд, запрещали торговлю. Закон о «пяти колосках» превращал сбор остатков зерна на поле в преступление.

Сталин и его окружение знали о масштабах смертности. Они получали отчеты с мест, видели, как пухнут от голода люди, но не уменьшали планов хлебозаготовок. Напротив — усиливали давление. Экспорт зерна за границу продолжался, а внутренние запасы использовали для городов и армии. Украинское село превратилось в зону, из которой выкачивали все возможное.

Голод стал инструментом подавления украинского национального сопротивления и ускорения коллективизации. Это была политика, направленная на слом хребта села.

Демографические расчеты: как считали жертв

Советская статистика намеренно искажала данные. Перепись 1937 года показала катастрофическое уменьшение населения и была засекречена, а ее организаторов репрессировали. Современные демографы восстановили динамику населения между переписями 1926 и 1939 годов, учли миграцию, рождаемость и естественную смертность. Метод сверхсмертности позволяет отделить «лишние» смерти от обычных.

Результаты Института демографии выглядят так:

Данные Института демографии и социальных исследований имени М. Птухи НАН Украины. Сельское население потеряло 3,65 миллиона, городское — около 0,3 миллиона. На каждую тысячу сельского населения приходилось 149 «лишних» смертей.

Региональная картина смерти

Наибольшие потери понесли не южные зерновые области, как можно было бы ожидать, а лесостепные Киевская и Харьковская. В границах административного деления 1933 года Киевская область потеряла более 1,11 миллиона человек (около 20 % населения), Харьковская — более 1,04 миллиона (около 19 %). Винницкая, Днепропетровская и Одесская области имели потери на уровне 10–13 %. Меньше всего пострадали Донецкая и Черниговская области.

Эта география свидетельствует о политическом характере голода. В регионах, где коллективизация шла медленнее и где было сильнее сопротивление, давление было жестче. Продовольственную помощь туда почти не отправляли. В то же время в соседних российских областях смертность была в несколько раз ниже.

Дети как наиболее уязвимая группа

Почти 44 процента прямых жертв — дети в возрасте до 14 лет. Около 1,7 миллиона маленьких украинцев не дожили до взрослого возраста. Младенцы до одного года составляли примерно пятую часть всех погибших. Во многих селах после 1933 года в первые классы садились лишь 30–40 % детей соответствующего возраста. Школьные журналы тех лет выглядят как списки исчезнувших.

Родители отдавали последние крошки детям. Когда силы заканчивались, дети шли попрошайничать или погибали на дорогах. Массовые детские дома переполнялись, и смертность там оставалась ужасно высокой. Голод вырвал из украинского общества целое поколение.

Этнический состав и сравнение с другими регионами СССР

Около 81 % погибших в Украине были этническими украинцами. Русские составляли около 4,5 %, евреи — 1,4 %, поляки — 1,1 %. Голод охватил также Кубань, Поволжье, Казахстан, но интенсивность смертности в Украине была значительно выше. По оценкам того же Института демографии, потери из-за сверхсмертности во всем СССР достигали 8,7 миллиона, из которых Украина дала наибольшую долю.

В Галичине, на Волыни, Буковине и Закарпатье, которые тогда не входили в состав СССР, голода не было. Это еще одно доказательство искусственности катастрофы на советской территории.

Дискуссии вокруг цифр

Диапазон оценок широк — от 2,6 до 7 и даже 10,5 миллионов. Более высокие цифры часто включают косвенные потери за пределами 1934 года, жертв на Кубани и среди украинцев в других регионах СССР, а также долгосрочный дефицит рождений. Научный консенсус демографов держится на 3,9 миллиона прямых смертей в пределах УССР и 4,5 миллиона общих демографических потерь. Именно эти цифры используют большинство международных историков, в частности Тимоти Снайдер и Энн Эпплбаум.

Суд 2010 года, опираясь на экспертизу Института демографии, официально зафиксировал 3 миллиона 941 тысячу жертв. Эта цифра остается базовой для украинского государства.

Признание геноцидом и современная память

В 2006 году Верховная Рада Украины признала Голодомор геноцидом украинского народа. По состоянию на 2026 год подобные решения приняли парламенты более тридцати стран, а также Европейский парламент и Парламентская ассамблея Совета Европы. Рафаэль Лемкин, автор понятия «геноцид», еще в 1950-х годах прямо называл Голодомор классическим примером уничтожения нации через голод.

Ежегодно в четвертую субботу ноября Украина зажигает свечи. Книги памяти фиксируют имена. Архивы открывают новые списки. Каждое найденное свидетельство о рождении или показание возвращает лица тем, кого пытались стереть из истории. Цифра 3,9 миллиона — это не абстракция. Это миллионы отдельных жизней, оборванных сознательным решением власти.

Долгосрочные последствия ощутимы и сегодня. Демографическая яма 1930-х годов повлияла на возрастную структуру населения, на количество семей, на культурную память. Голодомор стал одной из центральных точек украинского национального самосознания. Он напоминает, что голод может быть оружием, а молчание — соучастием.

Исследования продолжаются. Новые архивы, цифровые карты смертности, анализ школьных списков и метрических книг позволяют уточнять детали. Но главное уже установлено: миллионы людей погибли не от природы, а от политики, которая намеренно отобрала у них еду.